РАННИЕ СВЕДЕНИЯ О ТЮРКАХ: ПЕРИОД МИРНОГО СОСУЩЕСТВОВАНИЯ С КИТАЕМ (Окончание)

Разместил: Admin |  | Просмотров: 3069 |


За нанесение тяжких телесных повреждений расплачивались лошадьми. За кражу следовало отдать компенсацию, в десять раз превосходящую стоимость похищенного. В случае смерти тело покойного оставляли в шатре. Сыновья, внуки и прочие родственники обоих полов закалывали овец и лошадей и выстраивались перед шатром, полосуя себе лица кинжалами (как и в случае со смертью Аттилы) и оплакивая покойного так, что кровь и слезы, смешиваясь, стекали по лицам. («Плакать кровавыми слезами» — в китайском языке это выражение означает оплакивание близкого родственника или друга.) Эта процедура повторялась семь раз. Тех, кто умер весной или летом, опускали в землю лишь осенью, когда начинался листопад, а тех, кто скончался осенью или зимой, хоронили весной, когда появлялась первая растительность. Места погребений обозначались камнями, на которых высекался знак или краткая надпись. Количество камней зависело оттого, сколько человек пало от руки покойного при его жизни. Все мужчины и женщины надевали свои лучшие одежды и украшения и собирались у могилы. Если мужчине нравилась какая-либо девушка из присутствующих, по возвращении домой он посылал ее родным предложение о браке (как у сяньбийцев), и родители избранницы, как правило, принимали его. Хотя тюрки переезжали с места на место, ведя главным образом кочевой образ жизни, у каждого из них был свой надел земли (как у хунну). Резиденция кагана находилась в горах Алтая (точное местонахождение, к сожалению, неизвестно, можно сказать лишь, что это было где-то на севере пустыни). Каждый год он отправлялся туда, чтобы совершить приношения духам предков (точно так же поступали шаньюи хунну). В середине пятой луны (как и хунну) он собирал приближенных, чтобы принести жертву духам и Небу. В 240 километрах от Алтая находилась высокая гора, именуемая «путенгири», что на языке хиа означает «дух земли» (возможно, слово «тенгри», «небо», имеет к этому отношение), эта гора была совершенно лишена растительности. Письменность этого народа походила на письменность ху (вскоре после того, как в 1894 году были написаны эти строки, профессор В. Томсен и доктор В.В. Радлов рассказали мне о своем чудесном открытии — им удалось обнаружить тюркский письменный источник, при помощи которого стало возможным восстановление древнего тюркского языка). Однако этот народ не знал календаря и ориентировался лишь по листве растений. Мужчины охотно играли в кости, а женщины в некоторое подобие футбола. Они пили кумыс («камос» Аттилы?), а когда наступало опьянение, распевали песни. Они испытывали благоговейный трепет перед злыми и добрыми духами.
Китайский путешественник Хуань Чжуан, посетивший западных тюрков приблизительно в 630 году, обнаружил, что в государстве Куча используется модифицированная форма индусского иероглифа. Это первое упоминание письменности, не считая китайской. Как мы уже знаем, двадцать лет спустя это государство стало китайским проконсульским центром. История династии Суй рассказывает о книгах ху, полученных из Западной Азии династией Поздняя Хань. Полагаю, что персы использовали греческий алфавит в промежутке между отказом от древней клинописи и переходом к арабскому языку. Китайцы обычно называли санскрит и пали — «фам» или «вам», подразумевая под этим Брахму, а иногда — «баламен», то есть «брахман». Вскоре после описанных здесь событий китайцы и тибетцы составили двуязычные соглашения на китайском и разновидности санскрита. (Наша экспедиция в Лхасу, в 1904 году, обнаружила аналогичный «договорный камень».) Приблизительно в это же время (635 год) появились несторианцы со своим древнесирийским языком. Истина, возможно, в том, что тогда китайцы почти ничего не знали об интересующем нас вопросе, и виной неопределенности исторических свидетельств является неосведомленность историков.
Когда Мухан (Кушу) достиг определенного могущества, он начал настаивать на том, чтобы династия Западная Вэй (Тоба), находившаяся тогда в руках семьи Юйвэнь, передала беглецов жуаньжуань тюркскому послу для казни. Император Уди из династии Северная Чжоу, являвпустыню границей между Китаем и тюрками. (Между прочим, упомяну, что, по мнению С. Жульена, эти апары (упоминавшиеся в тюркских надписях) тождественны аварам. Шаванн эту теорию справедливо отвергает.) Любопытно посмотреть, какие титулы присваивали себе тюркские монархи, например: «Шету, Бага Ышбара-хан племени Иль-кюлюг». Следует отметить, что монарх использует видоизмененную форму ранее истолкованного слова «ыштара», а не слово «шаболо», как его называли китайцы. Возможно, два последних слога в имени Дизавул каким-то образом могут быть связаны с «ябгу» или (что менее вероятно) с Шаболо, особенно если учесть, что римское посольство посетило хана в Алтайских горах в 568 году, то есть за двенадцать лет до исчезновения династии Чжоу и раскола Далобьяна. Впрочем, прежде чем выдвигать теории, необходимо более внимательно изучить греческих авторов. В персидской и европейской исторической литературе ясно говорится, что «тюрки достигли границ новой (Саса-нидской) империи, расширив свои владения за счет царства эфталитов, благодаря силе своего оружия и вероломству эфталитского вождя Катульфа. Кроме того, они покорили согдианцев и другие племена Трансоксианского региона, прежде находившиеся под властью эфталитов». Отстаивая права тюрков и их равенство с Китаем, Шаболо признает, что двух императоров, как и двух солнц, быть не может, и называет себя вассалом. Один из источников гласит, что Шаболо плакал от стыда, терпя унижения от китайского посла. После смерти Шаболо в 587 году китайский император из уважения к покойному объявил при дворе траур на три дня.
После различных семейных междоусобиц и распрей наследником Шаболо стал его племянник Дулянь-каган (Юн-Юйлюй), которому китайский император отдал в жены одну из принцесс. Затем императору пришла в голову мысль посеять раздор среди кочевников, возбудив среди них зависть, и около 590 года начался частый обмен посольствами. В этот период Дулянь переместился из северных районов, где первоначально поселился, в «древний город Дукин». Если под этим понимаются «горы Тукин», то можно предположить, что они находились недалеко от провинции Северная Шаньси, где проживало центральное племя хунну, которым правил Модэ, а также южное племя второго Хуханье. Рассерженный этим открытым проявлением расположения, сын Шаболо присоединился к Боке-кагану на востоке, чтобы объединенными силами напасть на Великого хана, и убил многих его родственников. Это заставило Дулянь-кагана искать защиты у Китая. Для него в Северной Шаньси был построен город, а по смерти супруги китайский император прислал ему другую принцессу. Однако враги не оставляли Дулянь-кагана в покое, и он вынужден был перебраться за Великую стену. Он поселился на плато Ордос, кроме того, в его нынешние владения была включена важная дорога, проходящая к югу от плато. С привлечением значительной рабочей силы был прорыт канал. Сделано это было, видимо, для того, чтобы определить границы владений Дулянь-кагана, а может быть, и в ирригационных целях. Тем временем китайская армия отправилась в поход против сына Шаболо, который впоследствии был убит своими приближенными. Другие враги Дулянь-кагана — внук Бумына и брат Шаболо — потерпели поражение от канкали. Наконец, брат Шаболо вместе с некоторыми сяньбийскими племенами решил переселиться в Китай и присягнуть на верность Дулянь-кагану.
Дулянь теперь носил новый титул, дарованный ему первым императором Суй, а когда на трон взошел его известный преемник Янди (604), два монарха встретились у Великой стены в Северной Шэньси. (Нужно отметить, что истинным титулом Дуляня был Цзиминь, однако после того, как на смену династии Суй пришла династия Тан, слово «минь» (народ) во всех источниках было заменено на «жэнь» (человек) из уважения к императору Ли Шиминю.) Следуя прецеденту с Хуханье, второй император Суй даровал тюрку титул и статус, выше которого стоял лишь император, освободил его от унизительных процедур, которыми сопровождалась аудиенция у императора, — теперь Дуляню не нужно было снимать туфли, пояс с мечом и произносить вслух свое личное имя (Яньгань). Всем присутствовавшим вождям племен, числом около двух с половиной тысяч, было роздано 200 000 кусков шелка. Затем император проследовал на лодке в резиденцию тюрка в Северной Шань-си, где Дулянь, стоя на коленях, выпил кубок вина за здоровье императора. На следующий год Дуляню была дарована еще одна аудиенция, и обращение императора со своим тюркским «братом» было еще более сердечным.
В 599 году на смену Дуляню пришел его сын Дуж, больше известный как Шибир-хан (Шиби-каган). К этому времени тюрки настолько окрепли и обрели такое могущество, что Китай вынужден был прибегнуть к прежней политике междоусобиц, предложив одному из братьев Дуж, владыке племени, отдельный титул и принцессу. Возмущение Дужа было столь велико, что он неожиданно напал на императора, когда тот наслаждался прохладой в своей резиденции (чуть южнее того места, где за 800 лет до этого Модэ окружил первого императора династии Хань), и захватил бы его в плен, если бы не подоспели пограничные части китайской армии. Этот инцидент произошел осенью 616 года. В период анархии и бедствий, предшествовавших угасанию династии Суй, многие китайцы искали пристанища у Шибира, чье могущество теперь стало представлять угрозу самому существованию Китая. Шибир предоставил убежище императрице Суй, и каждый претендент на императорский трон теперь «смотрел на север и объявлял себя его вассалом». Судя по всему, растущее могущество Катаев еще не было сломлено тюрками, империя которых простиралась от страны кумоси и Катаев на востоке до владений их сяньбийских родичей тугухуней на западе. Государства Караходжо и Пиджан признали сюзеренитет Шибира; теперь в его распоряжении было около миллиона лучников. Однако, судя по всему, его власть не распространялась на Персию, где в то время влиянием пользовались лишь западные тюрки.


Подельсь Хорошей Новостью С Товарищем (Жми и Отправляй):